Нешта ў апошнія дня ўсё часьцей лаўлю сябе на думцы, што нашае грамадства жыве фактычна аднымі інстынктамі.А канкрэтна - інстынктам самазахаваньня, які праяўляецца ў кожнага чалавека ад яго нараджэньня да сьмерці. Натуральная вельмі зьява, бо гэты інстынкт самы моцны і закладзены прыродай ў кожны біясацыяльны індывідуум.Але ж дзіка, як падаецца, тое, што гэты інстынкт стаў пануючым матывам паводзінаў чалавека, які ўсе ж такі зьяўляецца істотай думаючай. Бадай гэта праблема кожнага пераходняга грамадства, бо сацыяльныя цяжкасьці адкідаюць усё духоўнае і нематэрыльнае, а, як вядома,Сьвятым Духам не пасыцееш.
Тым не менш, думаю, у кожнага грамадства парог "аскаціньваньня" свой. Уявіць хаця б Польшчу 1980-х гг, якая
не мела мяса і малака, але ж мела моцны народны ўздым і шырокі хрысьціянскі рух... І не справа ў тым, што людзі такім чынам выступалі выключна супраць
неспрыяльных матэрыяльных акалічнасьцяў. Цяжкасьці сталі хіба толькі каталізатарам гэтага духоўнага ўсплёску.
Ангельцы, італійцы, грэкі ці эстонцы таксама мелі свае перыяды бядотаў, нялёгка ім і зараз, бо крызіс моцна ўдарыў і па самых прасунутых эканоміках сьвету.
Важна тое, што насельнікі гэтых краінаў заўжды заставаліся і застаюцца прыкладам грамадскай салідарнасьці і духоўнай еднасьці, калі бяда адной асобы ёсьць бядой усіх.
Я, канешне, тут ідэалізую і кажу занадта агульна, але пагадзіцеся самі: хто з нашых бізнэсоўцаў дапамагае дзіцячаму дому ці хоспісу? Ці чулі вы, што
ў якой-небудзь дзяржаўнай ці прыватнай установе пануюць узаемападтрымка і павага? Ці багата ў нас людзей, якіх можна назваць сумленьнем нацыі?
На мой погляд, паўсюдна пануе толькі атмасфэра нажывы, задавальненьня ўласных амбіцыяў, зайздрасьці і здрады.
То бок парог "аскаціньваньня" беларусаў вельмі нізкі. Чаму? Думаю, з таго, што мы абсалютна не маем духоўнага падмурку, на які б можна было абаперціся.
У Бога ў нас верыць толькі некалькі адсоткаў насельніцтва, а значыцца толькі некалькі працэнтаў выконваюць універсальны маральны кодэкс. Няма сталых рэлігійных перакананьняў-
няма салідарнасьці.Падмена ВЕРЫ Ў ПРАЎДУ верай толькі ў сябе, сваіх родных і блізкіх міжволі вядзе да агульнаграмадскага "кумаўства",
калі цэлая краіна жыве па законах забітых хутаранцаў-куркулёў. Адтуль таксама і распаўсюджанасьць сярод паспалітага люду ўсякага кшталту цемрашальскіх ідэяў на мяжы з ксэнафобіяй і кансьпірантыўнымі тэорыямі, бо постмадэрн у сьвеце ідэальнага - гэта канглямэрат уласных (часам паталагічных)перакананьняў.
"Мая хата з краю - нічога не знаю" - сказана менавіта пра тое, на чым добра трымаюцца ўсякія сямейныя кланы, "бацькі" розных адценьняў,
але цэлае грамадства трымацца не можа.Пакуль мы гэта не зразумеем і не аб'яднаемся у адну моцную духоўную сям'ю - беларускі народ - дагэтуль эканоміка будзе працаваць пагана, родная мова і культура будуць на маргінэзе,
а "тэарэтыкі", як і раней, будуць шукаць вінаватых сярод мітычных "маскалёў", "амэрыкосаў" ці"жыдоў".
воскресенье, 15 августа 2010 г.
суббота, 7 августа 2010 г.
Beli orao!
Shot at 2010-08-07
Shot at 2010-08-07
Shot at 2010-08-07
Shot at 2010-08-07
Shot at 2010-08-07
Shot at 2010-08-07
Shot at 2010-08-07
Shot at 2010-08-07
суббота, 8 мая 2010 г.
воскресенье, 25 апреля 2010 г.
Аист
небольшой вымысел
Ночь кралась к Минску… После знакомства на Линии Сталина, Петр провожал Татьяну домой. Чем ближе подходили они к дому, тем смущеннее становился их и без того робкий диалог. И вот уже ее подъезд виднеется. Петр начал нервно теребить значок БРСМ. Татьяна наигранно поправляла красно-зеленые ленточки в волосах. Возникла неловкая пауза.
- Петр, а вы... вы Лукашенко любите?
Петр опешил. Он никак не ожидал такого поворота событий.
- Ну... да, да! Конечно. Его же все любят...
- Нет я серьезно спрашиваю. Все - это так. Это не то. Вот я по настоящему Его люблю! А Вы, Вы любите???
Он глядел в ее бездонные, голубые, по-детски простые глаза, и кажется, тонул в них. Он все резко понял, и его губы тихо прошептали "Да...". Татьяна захихикала, чмокнула его в щечку и резво ускакала по лестнице словно не секретарь районного отделения, а 11-летняя пионерка только получившая свой билет. Петр стоял весь красный и глупо улыбался. Потом повернулся и пошел домой. "Я обязательно, обязательно приглашу ее завтра на встречу с ветеранами..." - бодро думал он. Смеркалось. Приближалась прохладная летняя ночь 2020го года.
Следующим утром Петр как обычно делал зарядку, слушая пионерскую зорьку. Юный голос пел что-то о мире и справедливости. Но Петр не слушал. Даже такие важные вещи его волновали меньше чем вчерашняя встреча с Татьяной. Петр закончил зарядку и пошел умываться и чистить зубы. В голове его постоянно пульсировала мысль о предстоящем звонке.
- Да соберись же ты! Ты же настоящий мужчина - все таки пионер-вожатый столичной организации! -, грозно сказал он зеркалу.
Петр подошел к телефону и набрал нужный номер. Пошли длинные гудки. "Неужели она проспала!" с ужасом подумал он, но тут гудки закончились, и запыхавшийся голос ответил:
- Да?
- Татьяна?
- Петр? Это Вы? Простите я только что с пробежки, понимаете готовлюсь к летнему празднику Зимней Лыжни… - пытаясь успокоить разгоряченное дыхание сказала она.
"Дурак" - мысленно обругал себя Петр. "Как ты мог подумать такое - секретарь районного отделения и проспала 7-ми часовой всереспубликанский подъем".
- Татьяна, дело в том, что сегодня состоится встреча с Ветеранами-детьми-Ветеранов Великой Отечественной Войны. Не хотите ли вы составить мне компанию на этом мероприятии?
- М… - послышалось в трубке после продолжительного молчания.
- Или у Вас другие планы? - подозрительно спросил Петр.
- Нет, дело в том, что я сама собиралась туда пойти. Но, ммм, не одна.
"Черт побери" - пронеслось в голове у Петра. Петр моментально погрустнел.
- Ну тогда извините Татьяна…
- Ну что Вы… Спасибо за приглашение… Может там увидимся…
В трубке зазвучали короткие гудки. "Может там увидимся", презрительно скривив губы протянул он, и тут же осекся, потому что не имел никакого права так думать. Все таки она секретарь… В таком расстроенном состоянии духа Петр отправился завтракать под древний шлягер звучавший из приемника "оооо аааа о", который конечно поднимал ему настроение, но не настолько.
Трамвай весело гремел по Национально-Библиотечному проспекту имени Партизан. Вошедший только что Петр начал шарить по карманам в поисках проездного. Подошла кондукторша. Это была женщина лет тридцати-пяти - сорока. Она смотрела на его попытки найти билет и уже начинала недовольно хмуриться.
- Ну что же вы товарищ! Неужели забыли? Ай-яй-яй. - начала качать головой она.
Петр мгновенно покраснел и беспомощно взглянул на контдукторшу.
- У меня первый раз такое… - промямлил он и потупился.
- Ну ничего, ничего, бывает - рассмеялась та. - БРСМовец? Тогда ладно езжай бесплатно…
У Петра перехватило дыхание.
- К.. Как бесплатно?
- А так. Я тебе прощу…
Петр молча уставился на эту фигуру в сине-желтой накидке.
- Я! Я Вам не позволю! - закричал он. - Вы же ответственный работник, вы же, - задыхаясь продолжил он, - вы же должны понимать, что у кооперативного предприятия "Минск-транс" каждый белорусский рубль на счету!
Кондукторша испуганно взглянула на него. Петр начал суетливо копаться в карманах. Наконец он достал несколько аккуратно сложенных купюр и сунул их кондукторше:
- Вот пробейте мне два, пожалуйста, и сдачу оставьте себе, то есть "Минск-трансу". Я Вам не какой-нибудь льготник! - Гордо сказал он, выпятив грудь.
Кондукторша потупила взгляд. Она стыдливо взяла протянутые деньги и торопливо оторвала два билета от рулона.
- Держите гражданин. Приятного вам проезда.
- Спасибо… - буркнул Петр и сунул в карман талоны.
Трамвай остановился, и в него начали заходить новые пассажиры. Кондукторша ретировалась выполнять свои обязанности. Петр насупившись уставился в окно. До встречи оставалось не более получаса…
В просторном зале дворца пионеров было непротолкнуться. Неторопливо заходили пенсионеры, группками держались молодые брсмовцы, кидая взгляды на таких же молодых брсмовок. Мужчины постарше в возрасте что-то негромко обсуждали в фойе, везде сновала пионерская малышня. Встреча обещала быть очень интересной.
Петр осмотрелся в поисках Татьяны. Ее не было. "Может там увидимся" - снова саркастически прошептал он.
Открылись двери в зал, и женщина в строгом костюме с приколотой к нему красной гвоздикой попросила всех пройти внутрь. Люди сразу же поспешили.
Петр хмуро поплелся в зал. Найдя свое место он уселся и уставился в пол. Неожиданно ему стало обидно. Татьяна казалась такой честной и искренней, а тут такая оказия. Больше всего его смущало что она - активистка и спортсменка, так его провела. "Как после этого верить людям…" подумал он.
- Здравствуйте дорогие товарищи! - донеслось со сцены. Петр замер услышав знакомый голос. Боясь ошибиться он поднял глаза. Его дыхание прервалась. На сцене была Татьяна… В легком ситцевом платье отечественного производителя она стояла на сцене. Петр замер.
- Сегодня у нас в гостях Ветеран-детей-Ветеранов Великой Отечественной Войны, передовик труда, ведущий конструктор Белорусского Автомобильного Завода, почетный гражданин Минска и Минской области. Мой хороший знакомый товарищ - Константин Викторович Сероликович.
Ее голос прервал шквал аплодисментов. Петр во все глаза глядел на Татьяну и не мог оторвать глаз. Она показалась ему такой, такой что он даже не нашел слов как себе это объяснить.
На сцену вышел мужчина лет пятидесяти. Он смущенно улыбался. Аплодисменты начали стихать.
- Здравствуйте граждане. Сначала я хочу выразить свою огромную благодарность и сказать огромное человеческое спасибо за то, что меня пригласили в это, не побоюсь сказать, величественное здание чтобы выступить перед Вами.
Снова вспыхнул шквал аплодисментов. Татьяна аплодируя спустилась в зал, чтобы не мешать выступающему.
- Мой отец, Виктор Иванович, оказался обладателем удивительной судьбы. Будучи мальчишкой в 41-ом году он пошел в партизаны бить немецко-фашистских захватчиков. В отряде он был самым молодым. Летом 41-го ему как раз исполнилось 6 лет. Но это не помешало ему взять в свои уже мужские детские руки автомат и пойти бить фрицев…
Константин Викторович начал рассказывать о героической судьбе своего отца. В зале воцарилась полная тишина. Пятьсот человек с увлечением слушали рассказ почетного гражданина. Петр огляделся. Рядом с ним сидел беловолосый пионер. Зажав своими ручками галстук и широко раскрыв рот и глаза, тот слушал рассказ Ветерана. "Достойная смена подрастает" - подумал Петр, улыбнулся и больше не отвлекался от подвигов 6-ти летнего парнишки, который за первые десять дней войны подбил 16 танков тремя гранатами…
Петр мялся около сцены, не решаясь подойти к Татьяне. Она стояла рядом с Сероликовичем окруженная толпой людей желающих пообщаться со столь достойным гражданином. Подходили мужчины пожать руку, девушки активистки БРСМ-а дарили красные гвоздики. Пионеры жаждали взять автограф.
- Петр! Петр! Идите сюда!
Петр неуверенно сделал несколько шагов.
- Ну что же Вы! Идите!
Татьяна подошла и, взяв его за руку, потянула к Сероликовичу.
- Константин Викторович! Познакомьтесь. Это Петр. Мой хороший товарищ!
Сероликович пронзительно поглядел своими пронзительными и мудрыми глазами прямо в глаза Петра. Петр выдержал взгляд. Константин Сергеевич протянул руку. Петр ощутил крепкое мужское рукопожатие. Ветеран явно проверял его.
- БРСМовец? - спросил Ветеран.
- Так точно! Пионер-вожатый столичной организации! - Подтянувшись сказал Петр.
Сероликович сдавил руку еще крепче. Петр ответил тем же.
- Молодец! - усмехнувшись сказал он. - Одобряю выбор! Отличный товарищ, муж и отец!
Ветеран по отечески-доброму посмотрел на Татьяну. Татьяна смутилась:
- Ну что Вы, Константин Викторович… Мы…
- Товарищи… - снова усмехнулся Ветеран и подмигнул Петру. Петр покраснел.
В тишине Минских улиц медленно брела пара. Закатное солнце красиво освещало город Солнца - Минск. Но паре не было дела до солнца. Увлеченные друг другом они почти никого не замечали.
- Скажите Татьяна, а чем бы вы хотели заняться после обучения в институте?
- Вы знаете, Петр. До этого еще далеко. А загадывать на будущее я не люблю.
- И все же есть какие то планы?
Татьяна замялась.
- Знаете, может вы меня не поймете, просто очень многие не до конца понимают наш путь… Даже моя мама, она хочет чтобы я пошла в политику…
- А вы?
Татьяна замерла и посмотрела на Петра.
- Вы действительно хотите знать? - Ее глазки сверлили Петра насквозь.
- Да.
- А Вы… не будете смеяться?
- Ну что Вы!
- Понимаете, я считаю что прежде чем идти в политическое руководство, нужно попробовать жизнь простую. Я хочу пройти свою восьмилетнюю отработку в агрогородке. - Татьяна замерла. - Вы наверное сейчас будете считать меня глупой…
Петр и не знал что сказать. Сердце ушло в пятки. Ведь он сам планировал уехать из Минска, чтобы нести высокую городскую культуру людям. Татьяна обиженно отвернулась.
- Татьяна! Я даже не знаю как сказать…
- Тогда не говорите! - Бросила она и быстро пошла вперед.
- Татьяна стойте! Вы не поняли. - Петр схватил ее за плечи. Татьяна вырвалась.
- Что вы себе позволяете! А я то думала… - Готовая заплакать Татьяна рванула в ближайший дворик.
- Татьяна ну простите!
Петр побежал за ней.
- Татьяна подождите!
Она не слушал его и бежала. Неожиданно перед ней возник шлагбаум со знаком "Посторонним вход воспрещен, охраняется собаками". Татьяна замерла.
- Татьяна! Ну как вы могли подумать. Я же…. Да я сам хочу в агрогородок!
Татьяна недоверчиво обернулась.
- Да Татьяна. Я тоже считаю, что нужно начинать оттуда. Ведь там люди! Там настоящие испытания! Вы представляете какого труда стоит агробеларусам одна посевная? А одна уборочная… Там настоящие проблемы достойные БРСМовца!
Татьяна смотрела на него. Ее глаза начали увлажняться.
- Петр… Простите я немного вспылила… Многие не до конца понимают такие устремления…
- Я понимаю Татьяна!
- Петр вы, вы настоящий…
Неожиданно по близости послышались шаги. Петр насторожился. Во дворик скользнули три тени.
- Кто это? - испуганно прошептала Татьяна.
- Не знаю, но они точно без фликеров!
- Как без фликеров. Ведь это же нарушение!
- Не знаю Татьяна, не знаю…
Три странных личности тихо подошли к ним. Троица была одета в джинсы и майки. Один из них курил, другой держал в руке бутылку пива. Петр выпрямился.
- А хто там ідзе? - Мерзко протянул прокуренный голос.
- Что вам надо? - твердо спросил Петр.
- Шакалада! - Троица рассмеялась.
- Что такое шоколад? - Тихо шепнула Татьяна.
- А што ў нас тутака? Гы бач ты - БДСМаўнікі.
- Татьяна. - громко сказал Петр, чтобы прибавить себе уверенности - Татьяна станьте за мою спину и в случае чего бегите!
- Петр - испуганно прошептала она. - Кто это?
- Я слышал о таких. Это антигосударственные личности. Они только и делают, что нарушают закон.
- Ой мамочки…
- Мамачкі разямачкі. У нас тут Петрык і Танюшка. Заблукалі ў начы. А ці можна прыстойным дзеткам хадзіць па начах? - сплюнул курильщик.
Троица окружила Петра и Татьяну.
- Забач яка рэч! - Протянул один из них и сорвал с Татьяны фликер.
Губы Петра затряслись от обиды. Но он знал что не должен боятся. Не имеет он на это права.
- Не сметь! Вы проклятые отморозки! Верните немедленно фликер.
В следующее мгновение Петр почувствовал сильный тычок в губы и солоноватый привкус во рту.
- Маўчаць гаўно. Абыдзецца твая курва без гэтых гаўнікераў. - Дыша перегаром сообщил человек с бутылкой. Петр гордо выпрямился готовясь броситься на врага. Ситуация накалялась.
Неожиданно послышалась сирена патрульной машины.
- Шуба хлопцы! Мусара!
- Ось бля уроды! Ну нічога мы вас яшчэ сустрэнем дзеткі!
Троица быстро исчезла в подворотнях.
- Трусы! - гордо прокричал Петр им вслед. - Только стаей нападать и умеете!
Во дворик вошли два служащих Армии Милиции Особого Назначения. Они сразу направились к паре.
- Сержанты Чижиков и Пыжиков. Патруль АМОН. Что тут произошло?
- На нас напали. - ответил Петр.
- Да, эти, как их, отморозки… - Подтвердила Татьяна.
- Ваши документы!
Петр протянул членский билет БРСМ, это же сделала и Татьяна. Патрульные сразу расслабились. Мельком взглянув на документы Чижиков вернул их Петру.
- Говорите отморозки? Вы не пострадали?
- Ерунда… - ответил Петр вытирая рукой кровь.
- Они еще мой фликер забрали… - шмыгая носом протянула Татьяна.
- Фликер это да… Без фликера это непорядок… - неуверенно протянул Пыжиков и посмотрел на Чижикова.
- Ничего у меня еще один есть. Я всегда ношу два на всякий случай. - сказал Петр.
- Куда они побежали. - деловым тоном спросил Чижиков.
- Куда-то туда… - неопределенно махнул рукой Петр.
Сержанты мгновенно отдали честь. Чижиков сказал:
- Идите скорее домой. А мы пойдем выполнять свой долг.
Пыжиков похлопал Петра по плечу:
- Молодец парень! Отстоял товарища! - С этими словами стражи охраны правопорядка удалились.
И снова смеркалось. И снова Петр подводил Татьяну к ее подъезду. Они шли держась за руки. Татьяна смущенно молчала. Около подъезда они остановились.
- Петр, мне надо бежать. Ведь мне еще нету двадцати одного. А после двенадцати Вы знаете, комендантский час… Можно я верну фликер завтра?
- Ну что вы Татьяна, я бы хотел его вам подарить.
Татьяна смущенно улыбнулась:
- Тогда до завтра?
- До завтра…
Она медленно пошла в подъезд, но около двери обернулась, подбежала к Петру и чмокнула его в губы. Мгновенно смутилась и теперь исчезла в дверном проеме. Петр стоял как пришибленный. В первый раз его поцеловала девушка.
Домой Петр шел окрыленный. Более счастливым он себя не помнил.
Вдруг на земле он увидел тень. Петр остановился и посмотрел вверх. Там в бесконечной высоте ночного неба летел аист. Петр смотрел на него как завороженный.
"Это знак! Этот Аист - это знак того, что у нас с Татьяной будет светлое будущее".
А аист подумал: "Бля, ну які ж ПІЗДЕЦ!".
http://murmyaus.livejournal.com/2664.html
Шедеврально!!!!!
Ночь кралась к Минску… После знакомства на Линии Сталина, Петр провожал Татьяну домой. Чем ближе подходили они к дому, тем смущеннее становился их и без того робкий диалог. И вот уже ее подъезд виднеется. Петр начал нервно теребить значок БРСМ. Татьяна наигранно поправляла красно-зеленые ленточки в волосах. Возникла неловкая пауза.
- Петр, а вы... вы Лукашенко любите?
Петр опешил. Он никак не ожидал такого поворота событий.
- Ну... да, да! Конечно. Его же все любят...
- Нет я серьезно спрашиваю. Все - это так. Это не то. Вот я по настоящему Его люблю! А Вы, Вы любите???
Он глядел в ее бездонные, голубые, по-детски простые глаза, и кажется, тонул в них. Он все резко понял, и его губы тихо прошептали "Да...". Татьяна захихикала, чмокнула его в щечку и резво ускакала по лестнице словно не секретарь районного отделения, а 11-летняя пионерка только получившая свой билет. Петр стоял весь красный и глупо улыбался. Потом повернулся и пошел домой. "Я обязательно, обязательно приглашу ее завтра на встречу с ветеранами..." - бодро думал он. Смеркалось. Приближалась прохладная летняя ночь 2020го года.
Следующим утром Петр как обычно делал зарядку, слушая пионерскую зорьку. Юный голос пел что-то о мире и справедливости. Но Петр не слушал. Даже такие важные вещи его волновали меньше чем вчерашняя встреча с Татьяной. Петр закончил зарядку и пошел умываться и чистить зубы. В голове его постоянно пульсировала мысль о предстоящем звонке.
- Да соберись же ты! Ты же настоящий мужчина - все таки пионер-вожатый столичной организации! -, грозно сказал он зеркалу.
Петр подошел к телефону и набрал нужный номер. Пошли длинные гудки. "Неужели она проспала!" с ужасом подумал он, но тут гудки закончились, и запыхавшийся голос ответил:
- Да?
- Татьяна?
- Петр? Это Вы? Простите я только что с пробежки, понимаете готовлюсь к летнему празднику Зимней Лыжни… - пытаясь успокоить разгоряченное дыхание сказала она.
"Дурак" - мысленно обругал себя Петр. "Как ты мог подумать такое - секретарь районного отделения и проспала 7-ми часовой всереспубликанский подъем".
- Татьяна, дело в том, что сегодня состоится встреча с Ветеранами-детьми-Ветеранов Великой Отечественной Войны. Не хотите ли вы составить мне компанию на этом мероприятии?
- М… - послышалось в трубке после продолжительного молчания.
- Или у Вас другие планы? - подозрительно спросил Петр.
- Нет, дело в том, что я сама собиралась туда пойти. Но, ммм, не одна.
"Черт побери" - пронеслось в голове у Петра. Петр моментально погрустнел.
- Ну тогда извините Татьяна…
- Ну что Вы… Спасибо за приглашение… Может там увидимся…
В трубке зазвучали короткие гудки. "Может там увидимся", презрительно скривив губы протянул он, и тут же осекся, потому что не имел никакого права так думать. Все таки она секретарь… В таком расстроенном состоянии духа Петр отправился завтракать под древний шлягер звучавший из приемника "оооо аааа о", который конечно поднимал ему настроение, но не настолько.
Трамвай весело гремел по Национально-Библиотечному проспекту имени Партизан. Вошедший только что Петр начал шарить по карманам в поисках проездного. Подошла кондукторша. Это была женщина лет тридцати-пяти - сорока. Она смотрела на его попытки найти билет и уже начинала недовольно хмуриться.
- Ну что же вы товарищ! Неужели забыли? Ай-яй-яй. - начала качать головой она.
Петр мгновенно покраснел и беспомощно взглянул на контдукторшу.
- У меня первый раз такое… - промямлил он и потупился.
- Ну ничего, ничего, бывает - рассмеялась та. - БРСМовец? Тогда ладно езжай бесплатно…
У Петра перехватило дыхание.
- К.. Как бесплатно?
- А так. Я тебе прощу…
Петр молча уставился на эту фигуру в сине-желтой накидке.
- Я! Я Вам не позволю! - закричал он. - Вы же ответственный работник, вы же, - задыхаясь продолжил он, - вы же должны понимать, что у кооперативного предприятия "Минск-транс" каждый белорусский рубль на счету!
Кондукторша испуганно взглянула на него. Петр начал суетливо копаться в карманах. Наконец он достал несколько аккуратно сложенных купюр и сунул их кондукторше:
- Вот пробейте мне два, пожалуйста, и сдачу оставьте себе, то есть "Минск-трансу". Я Вам не какой-нибудь льготник! - Гордо сказал он, выпятив грудь.
Кондукторша потупила взгляд. Она стыдливо взяла протянутые деньги и торопливо оторвала два билета от рулона.
- Держите гражданин. Приятного вам проезда.
- Спасибо… - буркнул Петр и сунул в карман талоны.
Трамвай остановился, и в него начали заходить новые пассажиры. Кондукторша ретировалась выполнять свои обязанности. Петр насупившись уставился в окно. До встречи оставалось не более получаса…
В просторном зале дворца пионеров было непротолкнуться. Неторопливо заходили пенсионеры, группками держались молодые брсмовцы, кидая взгляды на таких же молодых брсмовок. Мужчины постарше в возрасте что-то негромко обсуждали в фойе, везде сновала пионерская малышня. Встреча обещала быть очень интересной.
Петр осмотрелся в поисках Татьяны. Ее не было. "Может там увидимся" - снова саркастически прошептал он.
Открылись двери в зал, и женщина в строгом костюме с приколотой к нему красной гвоздикой попросила всех пройти внутрь. Люди сразу же поспешили.
Петр хмуро поплелся в зал. Найдя свое место он уселся и уставился в пол. Неожиданно ему стало обидно. Татьяна казалась такой честной и искренней, а тут такая оказия. Больше всего его смущало что она - активистка и спортсменка, так его провела. "Как после этого верить людям…" подумал он.
- Здравствуйте дорогие товарищи! - донеслось со сцены. Петр замер услышав знакомый голос. Боясь ошибиться он поднял глаза. Его дыхание прервалась. На сцене была Татьяна… В легком ситцевом платье отечественного производителя она стояла на сцене. Петр замер.
- Сегодня у нас в гостях Ветеран-детей-Ветеранов Великой Отечественной Войны, передовик труда, ведущий конструктор Белорусского Автомобильного Завода, почетный гражданин Минска и Минской области. Мой хороший знакомый товарищ - Константин Викторович Сероликович.
Ее голос прервал шквал аплодисментов. Петр во все глаза глядел на Татьяну и не мог оторвать глаз. Она показалась ему такой, такой что он даже не нашел слов как себе это объяснить.
На сцену вышел мужчина лет пятидесяти. Он смущенно улыбался. Аплодисменты начали стихать.
- Здравствуйте граждане. Сначала я хочу выразить свою огромную благодарность и сказать огромное человеческое спасибо за то, что меня пригласили в это, не побоюсь сказать, величественное здание чтобы выступить перед Вами.
Снова вспыхнул шквал аплодисментов. Татьяна аплодируя спустилась в зал, чтобы не мешать выступающему.
- Мой отец, Виктор Иванович, оказался обладателем удивительной судьбы. Будучи мальчишкой в 41-ом году он пошел в партизаны бить немецко-фашистских захватчиков. В отряде он был самым молодым. Летом 41-го ему как раз исполнилось 6 лет. Но это не помешало ему взять в свои уже мужские детские руки автомат и пойти бить фрицев…
Константин Викторович начал рассказывать о героической судьбе своего отца. В зале воцарилась полная тишина. Пятьсот человек с увлечением слушали рассказ почетного гражданина. Петр огляделся. Рядом с ним сидел беловолосый пионер. Зажав своими ручками галстук и широко раскрыв рот и глаза, тот слушал рассказ Ветерана. "Достойная смена подрастает" - подумал Петр, улыбнулся и больше не отвлекался от подвигов 6-ти летнего парнишки, который за первые десять дней войны подбил 16 танков тремя гранатами…
Петр мялся около сцены, не решаясь подойти к Татьяне. Она стояла рядом с Сероликовичем окруженная толпой людей желающих пообщаться со столь достойным гражданином. Подходили мужчины пожать руку, девушки активистки БРСМ-а дарили красные гвоздики. Пионеры жаждали взять автограф.
- Петр! Петр! Идите сюда!
Петр неуверенно сделал несколько шагов.
- Ну что же Вы! Идите!
Татьяна подошла и, взяв его за руку, потянула к Сероликовичу.
- Константин Викторович! Познакомьтесь. Это Петр. Мой хороший товарищ!
Сероликович пронзительно поглядел своими пронзительными и мудрыми глазами прямо в глаза Петра. Петр выдержал взгляд. Константин Сергеевич протянул руку. Петр ощутил крепкое мужское рукопожатие. Ветеран явно проверял его.
- БРСМовец? - спросил Ветеран.
- Так точно! Пионер-вожатый столичной организации! - Подтянувшись сказал Петр.
Сероликович сдавил руку еще крепче. Петр ответил тем же.
- Молодец! - усмехнувшись сказал он. - Одобряю выбор! Отличный товарищ, муж и отец!
Ветеран по отечески-доброму посмотрел на Татьяну. Татьяна смутилась:
- Ну что Вы, Константин Викторович… Мы…
- Товарищи… - снова усмехнулся Ветеран и подмигнул Петру. Петр покраснел.
В тишине Минских улиц медленно брела пара. Закатное солнце красиво освещало город Солнца - Минск. Но паре не было дела до солнца. Увлеченные друг другом они почти никого не замечали.
- Скажите Татьяна, а чем бы вы хотели заняться после обучения в институте?
- Вы знаете, Петр. До этого еще далеко. А загадывать на будущее я не люблю.
- И все же есть какие то планы?
Татьяна замялась.
- Знаете, может вы меня не поймете, просто очень многие не до конца понимают наш путь… Даже моя мама, она хочет чтобы я пошла в политику…
- А вы?
Татьяна замерла и посмотрела на Петра.
- Вы действительно хотите знать? - Ее глазки сверлили Петра насквозь.
- Да.
- А Вы… не будете смеяться?
- Ну что Вы!
- Понимаете, я считаю что прежде чем идти в политическое руководство, нужно попробовать жизнь простую. Я хочу пройти свою восьмилетнюю отработку в агрогородке. - Татьяна замерла. - Вы наверное сейчас будете считать меня глупой…
Петр и не знал что сказать. Сердце ушло в пятки. Ведь он сам планировал уехать из Минска, чтобы нести высокую городскую культуру людям. Татьяна обиженно отвернулась.
- Татьяна! Я даже не знаю как сказать…
- Тогда не говорите! - Бросила она и быстро пошла вперед.
- Татьяна стойте! Вы не поняли. - Петр схватил ее за плечи. Татьяна вырвалась.
- Что вы себе позволяете! А я то думала… - Готовая заплакать Татьяна рванула в ближайший дворик.
- Татьяна ну простите!
Петр побежал за ней.
- Татьяна подождите!
Она не слушал его и бежала. Неожиданно перед ней возник шлагбаум со знаком "Посторонним вход воспрещен, охраняется собаками". Татьяна замерла.
- Татьяна! Ну как вы могли подумать. Я же…. Да я сам хочу в агрогородок!
Татьяна недоверчиво обернулась.
- Да Татьяна. Я тоже считаю, что нужно начинать оттуда. Ведь там люди! Там настоящие испытания! Вы представляете какого труда стоит агробеларусам одна посевная? А одна уборочная… Там настоящие проблемы достойные БРСМовца!
Татьяна смотрела на него. Ее глаза начали увлажняться.
- Петр… Простите я немного вспылила… Многие не до конца понимают такие устремления…
- Я понимаю Татьяна!
- Петр вы, вы настоящий…
Неожиданно по близости послышались шаги. Петр насторожился. Во дворик скользнули три тени.
- Кто это? - испуганно прошептала Татьяна.
- Не знаю, но они точно без фликеров!
- Как без фликеров. Ведь это же нарушение!
- Не знаю Татьяна, не знаю…
Три странных личности тихо подошли к ним. Троица была одета в джинсы и майки. Один из них курил, другой держал в руке бутылку пива. Петр выпрямился.
- А хто там ідзе? - Мерзко протянул прокуренный голос.
- Что вам надо? - твердо спросил Петр.
- Шакалада! - Троица рассмеялась.
- Что такое шоколад? - Тихо шепнула Татьяна.
- А што ў нас тутака? Гы бач ты - БДСМаўнікі.
- Татьяна. - громко сказал Петр, чтобы прибавить себе уверенности - Татьяна станьте за мою спину и в случае чего бегите!
- Петр - испуганно прошептала она. - Кто это?
- Я слышал о таких. Это антигосударственные личности. Они только и делают, что нарушают закон.
- Ой мамочки…
- Мамачкі разямачкі. У нас тут Петрык і Танюшка. Заблукалі ў начы. А ці можна прыстойным дзеткам хадзіць па начах? - сплюнул курильщик.
Троица окружила Петра и Татьяну.
- Забач яка рэч! - Протянул один из них и сорвал с Татьяны фликер.
Губы Петра затряслись от обиды. Но он знал что не должен боятся. Не имеет он на это права.
- Не сметь! Вы проклятые отморозки! Верните немедленно фликер.
В следующее мгновение Петр почувствовал сильный тычок в губы и солоноватый привкус во рту.
- Маўчаць гаўно. Абыдзецца твая курва без гэтых гаўнікераў. - Дыша перегаром сообщил человек с бутылкой. Петр гордо выпрямился готовясь броситься на врага. Ситуация накалялась.
Неожиданно послышалась сирена патрульной машины.
- Шуба хлопцы! Мусара!
- Ось бля уроды! Ну нічога мы вас яшчэ сустрэнем дзеткі!
Троица быстро исчезла в подворотнях.
- Трусы! - гордо прокричал Петр им вслед. - Только стаей нападать и умеете!
Во дворик вошли два служащих Армии Милиции Особого Назначения. Они сразу направились к паре.
- Сержанты Чижиков и Пыжиков. Патруль АМОН. Что тут произошло?
- На нас напали. - ответил Петр.
- Да, эти, как их, отморозки… - Подтвердила Татьяна.
- Ваши документы!
Петр протянул членский билет БРСМ, это же сделала и Татьяна. Патрульные сразу расслабились. Мельком взглянув на документы Чижиков вернул их Петру.
- Говорите отморозки? Вы не пострадали?
- Ерунда… - ответил Петр вытирая рукой кровь.
- Они еще мой фликер забрали… - шмыгая носом протянула Татьяна.
- Фликер это да… Без фликера это непорядок… - неуверенно протянул Пыжиков и посмотрел на Чижикова.
- Ничего у меня еще один есть. Я всегда ношу два на всякий случай. - сказал Петр.
- Куда они побежали. - деловым тоном спросил Чижиков.
- Куда-то туда… - неопределенно махнул рукой Петр.
Сержанты мгновенно отдали честь. Чижиков сказал:
- Идите скорее домой. А мы пойдем выполнять свой долг.
Пыжиков похлопал Петра по плечу:
- Молодец парень! Отстоял товарища! - С этими словами стражи охраны правопорядка удалились.
И снова смеркалось. И снова Петр подводил Татьяну к ее подъезду. Они шли держась за руки. Татьяна смущенно молчала. Около подъезда они остановились.
- Петр, мне надо бежать. Ведь мне еще нету двадцати одного. А после двенадцати Вы знаете, комендантский час… Можно я верну фликер завтра?
- Ну что вы Татьяна, я бы хотел его вам подарить.
Татьяна смущенно улыбнулась:
- Тогда до завтра?
- До завтра…
Она медленно пошла в подъезд, но около двери обернулась, подбежала к Петру и чмокнула его в губы. Мгновенно смутилась и теперь исчезла в дверном проеме. Петр стоял как пришибленный. В первый раз его поцеловала девушка.
Домой Петр шел окрыленный. Более счастливым он себя не помнил.
Вдруг на земле он увидел тень. Петр остановился и посмотрел вверх. Там в бесконечной высоте ночного неба летел аист. Петр смотрел на него как завороженный.
"Это знак! Этот Аист - это знак того, что у нас с Татьяной будет светлое будущее".
А аист подумал: "Бля, ну які ж ПІЗДЕЦ!".
http://murmyaus.livejournal.com/2664.html
Шедеврально!!!!!
суббота, 27 марта 2010 г.
суббота, 20 марта 2010 г.
Захварэў на восень
Яна ўляцела ў мае жыцьцё нібы вясновы ветрык, нібы летняя маланка, раскідаўшы паперы на стале і парушыўшы мой спакой назаўсёды. Увайшла яна празь дзьверы, яе карыя, амаль чорныя, вочы блішчалі, доўгія валасы былі сабраны ззаду, а на абліччы быў звышсур’ёзны выгляд. Калі яна працавала, то была яшчэ прыгажэйшай, а калі сьмяялася, то ўсьмешка яе пранізвала сьпіну электрычным токам. Яна была мне прыкладам ва ўсім, бо на яе раўнаваліся ўсе. Яе бухгальтарскія кнігі былі самымі ахайнымі, а балансы ніколі не вярталіся на дапрацоўку. Голас яе будзіў лепей за каву кожную раніцу, і, калі яна ішла па калідоры, кожны яе крок адбіваўся рэхам у маім сэрцы, а паветра вібравала мікрахвалямі. Здавалася, што яна выпырхнула ў гэты сьвет са старонак расейскіх клясыкаў, заблукаўшы ў стагодзьдзях, а сапраўднае яе імя Тацьцяна ці Ліза.
Нібы здань яна хуценька йшла пасьля працы да аўтобуснага прыпынку ці то па Якуба Коласа, ці то па ўзьбярэжжы Нівы, шамоцячы спадніцамі і трымаючы ў рукох ці то сумачку, ці то саламяны кошык з ружамі. Здавалася, што вакол мяне спыніўся час, а побач імчацца не новыя бліскучыя аўто, а сапраўдныя карэты, і мінакі збольшага апранутыя не ў сучасную вопратку, а старадаўнія сюртукі. Па плошчы разносіліся гукі трубы і гітарных струнаў, а сонца сьвяціла, ласкаючы мой твар і адбіваючы ад яе доўгі цень. Я непрыкметна йшоў за ёй, пераўвасабляючыся ў Яўгена Анегіна, хоць сюжэт тут быў зусім іншы. І так хацелася знайсьці пасьля яе маленькую белую пальчатку, якую б яна неспадзявана ўпусьціла, а я, нібы шалёны, схапіў бы з надзяй калісьці вярнуць…
“Сhérie, ma chérie, - паклікаў я нарэшце, - але там, дзе яна плыла яшчэ некалькі хвілінаў таму, - больш не было нікога. Толькі з-за старой яліны, амаль схаваўшай сваімі разложыстымі галінамі мармуровую лаву, мільгануў краёчак белай карункавай спадніцы. Раптам з-за сьпіны нехта засьмяяўся далікатным і ў той жа час гарэзьлівым сьмехам, я абярнуўся – тое была яна. Яна паглядзела на мяне сваімі вялікімі і глыбокімі, як вір, вачыма, узяла за руку і адразу ж мы адарваліся ад зямлі. Людзі на плошчы Якуба Коласа станавіліся ўсё меньшымі і меньшымі, паветра рабілася халаднейшым, а мае сэрца вырывалася з грудзей ад нечаканага палёту. Яна глядзела на мяне і сьмяялася, моцна трымаючы маю руку сваёй далонькай, а пад намі праплывала сталіца.
Мінуў ЦУМ, Цырк, будынак Галоўпаштамту і перад намі паўстала высачэзная лямпа, якая надарала яскравым сьвятлом мясцовы стадыён. Паволі збаўляючы тэмп, мы падляцелі да даху шматпавярховіку, дзе пад парывамі ветру гайдаліся шматлікія антэны. Адчуўшы цьвердую паверхню пад нагамі, мы падышлі да самога дахавага ўскрайку, і ўселіся, зьвесіўшы зь яго ногі. Яе доўгія і непаслухмяныя валасы былі сабраныя ў мудрагелістую касу, на кончыку якой я заўважыў некалькі колцаў чорнае гумкі. Вусны яе, пафарбаваныя ў блішчастую памаду, былі сур’ёзна падціснутыя, а шчокі гарэлі пунсовым жарам. Я працягнуў руку, каб абняць яе за стан, але раптам пачуў:
- Што Вы сабе ўдумалі, малады чалавек? Вы разумееце, што я ўжо даўно замужам?
- Ну і што, - адказаў я ціха, гледзячы ёй у вочы, - у нас не такая ўжо вялікая розьніца ва ўзросьце…
- У мяне ёсьць дзеці, сям’я, нарэшце, муж любячы ёсьць, - успыхнула яна гнеўна, стаўшы яшчэ прыгашэйшай. Давайце пакінем нашыя стасункі ў выключна дзелавым клю…
Яна не пасьпела дагаварыць, бо ўжо была ў маіх абыймах. Яе струмкое цела трапятала пад маімі далонямі, а вусны пачалі цалаваць мае вочы, лоб, шчокі, закрэсьліваючы ўшчэнт папярэднія намеры пакінуць усё, як было раней. Я гладзіў і гладзіў яе па валосьсях, а яна, абхапіўшы мяне рукамі і прытуліўшыся, усе шаптала і шаптала:
- Божа, што мы робім.… Што мы робім….
Так мінула паўгадзіны ці трохі болей. На чырвона-жоўтым гарызонце палова меднага сонца ўжо пасьпела схавацца за тонкую нітку неба. У восеньскім небе кружылася рознакаляровае лісьце, а зграі пералетных птушак, пашыхтаваўшыся ў кліны, праляталі над нашымі галовамі.
- Мне пара, - яна ўздыхнула і сумна паглядзела на мяне. Старэйшая дачка вяртаецца са школы, трэба рыхтаваць вячэру.
- Так, трэба па дамох, - пагадзіўся я. Але давай толькі паляцім не так хутка.
Яна зноў ўзяла мяне за руку і мы адразу ж узьняліся на будынкам.
- Я спушчу цябе на твой інтэрнацкі балькон, - крыкнула Міра, - ты толькі трымайся добра.
І сапраўды, праз некалькі імгненьняў мы апынуліся рыхтык над белым інтэрнатам, які глядзеў на нас залатымі вачыма вокнаў.
- Мы заўтра сустрэнемся? - спытаў я ў яе з маленьнем у голасе.
- Ня ведаю, - адказала яна, - можа быць…
- Тады дзе мы сустрэнемся? - не сунімаўся я.
- На даху Чырвонага касьцела, а пятай, - сказала яна грудным голасам. Ты толькі не спазьняйся, бо мне трэба табе нешта сказаць.
***
Калі я прызямліўся на чарапічным даху Касьцёла Сымона і Алены, яна ўжо чакала мяне, трымаючы ў рукох фіялетавую хустачку і неспакойна азіраючыся па бакох.
- У нас мала часу, - сказала яна, - і мне трэба табе нешта сказаць.
- Што ты мне хочаш сказаць, Міра? – я спытаў, адчуваючы нешта няладнае.
- Мы не можам больш сустракацца, Зьмітрок… У мяне свае жыцьцё, а ў цябе свае…
- І гэта тое, што ты мне хацела сказаць?
- Так, тое… У мяне ўжо ёсьць адзінае каханьне, Зьмітрок… Яно назаўжды, чуеш? Я столькі зь ім перажыла, маю цудоўных дзетак… А што нас з табой аб’ядноўвае?
- Добра. – выціснуў я каменным голасам. – Бывай тады…
- Пачакай…
***
Але я не азірнуўся і паляцеў у неба – туды, дзе промні сьвятла надараюць жыцьцем кожную клетку жывой істоты. Блізу Сонца мае цела ператварылася ў попел, а душа белым дымам узьнялася туды, куды ня лётаюць нават спадарожнікі. І толькі вецер шаптаў і разносіў па пляцы восеньскае лісьце...
среда, 17 марта 2010 г.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)